Форум » Вне времени. » 11.07. Нижний город, дом Йована. » Ответить

11.07. Нижний город, дом Йована.

Connor Guerrin: А к ночи испортилась погода. Налетел штормовой ветер, нагнал свинцовых туч, поливающих дождем Киркволл, начиная с порта, скрывшегося уже за непроглядной серой пеленой, и грозившего вот-вот перейти в настоящий ливень. Но это было лишь на руку человеку, спешившему по улицам города: дождь загнал домой не только честных граждан, но и лихих людей, а редкие стражники, нашедшие укрытие в ближайших подворотнях (а кое-кто и в тавернах), лишь провожали равнодушным взглядом закутанную в плащ фигуру — запоздал, попал под дождь, спешит домой. Обычное дело. Только спешил Коннор не к себе домой. Он неважно ориентировался в Нижнем городе, но эту дорогу нашел бы с закрытыми глазами — так сильна была память об их «прогулке» с Йованом, совершенной не далее, чем неделю назад. Тогда маг пообещал сделать так, чтобы тевинтерского отступника оставили в покое, и вот — сегодняшние события в виде храмовников у двери Гая, а затем безумной беготни по улицам, закончившейся в особняке Мортенов, показали — Общество своих угроз не забывает, а Йован в очередной раз предал. Нет, Коннор был не удивлен, предав единожды, предателем и останешься. Верил в лучшее, во что-то хорошее, все еще оставшееся в душе бывшего ученика Ферелденского круга и бывшего же его наставника? Да, пожалуй. И расплачивался за свой идеализм. - Тебе не жить, Йован, - выдохнул он в пространство, сжимая кулаки и чувствуя характерное покалывание в ладонях. Магия только и ждала своего часа, чтобы вырваться на свободу. Одного только Коннор не понимал — ну каким же надо быть идиотом, чтобы не понять, что об этом он рано или поздно узнает? А может быть, и не рассчитывал как раз, что узнает, не зря же они тянули целую неделю, прежде чем сдать Гая! Был человек — и нет человека. Может в Круг забрали, может усмирили, а может и убили на месте. Не мог же Йован знать, что Коннор окажется рядом с тевинтерцем, когда это случится, и то, что бежать им помогут... Чародей покачал головой. Чудны дела твои, Создатель... иногда помощь приходит оттуда, откуда не ждешь. Но сейчас Гай был в безопасности, в его комнате, а Коннор спешил по улицам, не замечая ни дождя, ни пронизывающего ветра, подстегиваемый яростью — чтобы разделаться с предателем. Найдя нужную дверь, он выхватил из ножен меч, и приготовил простейшее заклинание энтропии — в прошлый раз оно сослужило ему неплохую службу. А дверь на вид была не шибко прочная, это Коннор заметил еще неделю назад. Только на руку, подумал он, ударив в дверь ногой. Жалобно звякнула щеколда, от порыва ветра задрожало пламя лампы.

Ответов - 34, стр: 1 2 All

Jowan: Йован легко отделался. За неудачу с тевинтерцем даже морду бить не стали – Красавчик больно дернул за волосы, проворчал что-то вроде – «натурой отработаешь, болван». От одной мысли об «отработке натурой» Йована корежило, но гордость его давным-давно осталась очень далеко. Может, даже в той деревне, в выстуженном пустом хлеве, откуда родители предупредительно увели поросят, но запихали «опасного» сына. Да-да, трудное детство. Йован жалел себя, и считал, что имеет полное на это право. Но на сей раз отстали действительно легко; как бы он ни считал себя неудачником, а везло же! Не усмирили за магию крови, не казнили за попытку отравить эрла – хотя за такое смерть всякому, это и ежу понятно; и вот Коннор… Йован не хотел вспоминать парня. Он жив, здоров, и зол, как закусанный блохами мабари, вот и прекрасно – значит, Йован может больше не терзать себя по поводу «невинной загубленной души». Парень тоже оказался везучим. Тем лучше. А Йован предпочел бы больше никогда не видеть его, тем более, аристократик, вроде, жил в Верхнем Городе, куда отступнику из черни вход заказан. В тот вечер он гостей не ждал. Здесь было уместно еще немного себя пожалеть – мол, никому не нужен; но Йован бы солгал себе. Скорее это он избегает контактов, окончательно замкнувшийся в четырех стенах убогой хижины. Хуже, чем крыса – те хотя бы живут стаями. В двери cтучали. Йован схватился за посох; слабый или нет, он оставался магом, от всякой швали, любителей поживиться грошом-другим Йован вполне мог себя защитить. - Эй? Кто там?! Ребята из Общества? Те точно любили открывать дверь пинком. Ничего, посох он убрать успеет… о Андрасте, только бы не Красавчик – пьяный до лиловых мабари, и возомнивший именно сегодня затребовать свое «натурой».

Connor Guerrin: Дверь хоть и выглядела хлипкой, но от одного удара не развалилась. Может быть, выдержит еще два или три... но Коннор надеялся, что до этого не дойдет. Послышался голос хозяина, Йован спрашивал, кого там принесло, и ферелденец запоздало подумал - а что, если он там не один? Вполне мог привести на ночь подружку, такую же отщепенку, как он сам, а ненужных свидетелей Коннор не хотел. Ладно... он что-нибудь придумает. Если Йован в компании - в его же интересах эту компанию отправить восвояси. - Это я, - глухим от старательно сдерживаемой ярости голосом произнес Коннор, отводя руку с мечом назад, пряча его в складках плаща. - Открой. Заклинание рассеялось, ну да и демон с ним, он вполне успеет сплести новое. На случай, если Йован собирается ударить через дверь - недоучка или нет, он все-таки был чародеем, и как-то выживал и даже работал на Общество, а значит, недооценивать его не стоило. Словом, Коннор отошел в сторону, становясь под прикрытие стены. За шиворот полилась вода с крыши, ферелденец поморщился. Йован определенно заплатит ему еще и за эту вынужденную прогулку.

Jowan: Йован выругался. Принесла нелегкая… но зачем? Чего еще ему надо, этому аристократику – теперь, когда подведена была черта под чувством вины, столько лет мучившем Йована, он считал себя вправе злиться на Коннора. Тот «поговорил»? Поговорил. Йован целый день потом отлеживался с медными тарелками на лбу, охлаждая их и пытаясь заодно подлечиться в меру скудных способностей. Теперь-то чего? Никаких новых грехов за Йованом, вроде бы, не числилось. Может, и числилось, но не настолько, чтобы рыжий за ним возвращался, еще и дверь пинал. Йован решил: надо удирать. Даже с «протекцией» общества он был готов, что однажды заглянут храмовники – и подготовил путь отступления. Тоже крысиный, в погребе. Сражаться с Коннором, который и в двенадцать лет был сильнее него магически, - бессмысленно. Можно только поставить слабенький щит и… бежать. Так он и сделал. Руна паралича, вышла блеклая, не ярко-синего цвета, а почему-то цвета тухлой чешуи. Дернул ржавый крюк погреба, оттуда пахнуло гнилой картошкой, нечистотами и миазмами Клоаки. Именно в Клоаку и вел ход. Через канализацию. Та еще прогулочка… но ничего, от грязи и вони не умирают.


Connor Guerrin: Изнутри раздался сдавленный неразборчивый возглас, как будто у Йована перехватило горло от удивления... или от страха, второе вероятней. А затем - слабая белесая вспышка, видная в щели между дверью и косяком, и, почти одновременно, топот ног, только не к двери, а в противоположную сторону, куда-то вглубь, как будто отступник собирался забиться... под кровать, переждать по-крысиному бурю. - Открывай, Йован! - закричал Коннор, еще раз ударив дверь ногой. Щеколда звякнула, выдвигаясь из пазов на дюйм, но еще держалась, правда, на последнем издыхании. Одновременно с этим ферелденец услышал глухой стук, раздавшийся откуда-то снизу, как будто Йован хлопнул дверью... или крышкой погреба. От следующего удара щеколда вылетела, дверь распахнулась, ударившись о стену, а Коннор, рванувшись вперед, едва не влетел в руну паралича, начерченную на полу - правда, мутную и стремительно блекнущую. Трепетало пламя лампы, почти задуваемого порывами ветра из открытой двери, по остальной же обстановке лачуги, бедной и неприглядной, Коннор лишь скользнул взглядом - больше всего его интересовала распахнутая дверь в кладовку (судя по паре наполовину наполненных чем-то мешков и паре кочанов капусты, аккуратно сложенных рядом), а в полу зияла черная дыра подземного хода. Вот же... тварь. Натурально, крыса, и по-крысиному же себя ведет, поджимая хвост и удирая, едва представляется возможность. Для Коннора поведение Йована являлось автоматическим признанием вины: если он убегает, значит, понимает, что сотворил то, за что его по головке не погладят. Снизу потянуло знакомым смрадом - такую вонь Коннор обонял, когда с Фергюсом они спускались в Клоаку... ну что же, дурной запах его не остановит. Покрепче перехватив рукоять меча, чародей прыгнул в подземный ход. За его спиной, повинуясь очередному порыву ветра, медленно закрылась входная дверь.

Jowan: Подземным ходом Йован не пользовался. Еще прежние владельцы его прокопали, может, даже тысячу лет назад рабы удирали от своих хозяев-магистров – в таком случае, Йован мог им только посочувствовать. Внизу воняло. Запах становился гуще, плотнее, здорово отличался от обычной гнили, тухлой воды, клоачного газа. От вони сводило внутренности, но останавливаться и блевать было некогда, и Йован зажимал нос рукавом. Чутко прислушивался к шагам – «вдруг отстанет». Не отставал. Аристократик… не побрезговал в помойную яму лезть, ишь ты! Остановиться бы, не бежать, спросить – какого лысого гарлока тебе от меня надо; но Йован слишком боялся, слишком недавно зажили синяки и свежи были воспоминания и о прыгающей луне на небе, и о тягучей боли в черепе. А кинжал – до сих пор жалко, его сменил другой, но совсем ржавый и больше напоминающий кухонный нож. Смешно, какая ерунда лезет в голову… кинжал ему жалко. В подземном лазе было узко, как в кишке, склизко – как там же; под ногами хлюпало. Невысокому Йовану и то приходилось пригибаться; тем лучше – Коннор его давно обогнал в росте, его это задержит. Вонь собиралась у корня языка, заставляя задыхаться, дышать ртом не помогало. Он двигался наощупь, прикасаясь к покрытым лохмотьями какой-то плесени стенам. Зажечь посох или создать маленький фиал хватило бы сил, но во-первых – экономил, во-вторых – нельзя обнаружить свое присутствие. Йован еще надеялся: Коннор не станет лезть так глубоко в подземный тоннель, плюнет вслед да развернется, ну в самом деле, не подвизался же он киркволльских малефикаров ловить. А если бы и так – Йован в том списке определенно не первый. В какой-то момент он сообразил, что помимо далеких шагов и выкриков (нелестных выкриков в свой адрес) слышит еще какие-то звуки. То ли дыхание, то ли… шевеление. Чего-то крупного, холодного, как нечистая вода под ногами. Чего-то враждебного. Он заметался. Бежать обратно? Нет. Туда нельзя. Тогда… Всхлипнул – снова в рукав; а потом двинулся вперед, ощущая знакомую обреченность сродни той, что сопровождала его долгие ночи в темнице замка Редклифф.

Connor Guerrin: Преследовать Йована было несложно. Подземный ход не разветвлялся, вел мокрой, гадостно воняющей трубой куда-то вглубь Клоаки, а впереди слышался топот ног удирающего от него мага. Над плечом вился "светлячок", касался покрытых слизью и плесенью стен и потолка низкого коридора, там, где потолок неровно прокопанного хода опускался, Коннору приходилось сгибаться чуть не вдвое - вот где его рост становился помехой. Бежать было невозможно. Воняло премерзко, желудок временами совершал кульбиты, будто намереваясь выпрыгнуть через рот: впору порадоваться, что ел последний раз утром, и стошнить было бы нечем; ноги разъезжались в лужах, больше похожих на пятна слизи, чем на озерца грунтовой воды. - Йован, мать твою! Стой! - заорал Коннор, в очередной раз чуть не шлепнувшись. Через пару метров все-таки упал, проехавшись коленями в дорогих штанах по вонючей луже, под пальцами противно чавкнула грязь, в сапогах хлюпнула вода. Да, после такой прогулки одежду только выбросить... И что скажет Гай, когда увидит, в каком виде вернулся его друг - можно только представить. Но о вопросах гигиены можно было бы подумать потом, вынужденная задержка заставила Коннора прислушаться к своим ощущениям и оглядеться. Вроде бы ничего не изменилось - те же пятна плесени и мха, вонючие лужи на полу, мезкий запах, становящийся все гуще, но... что-то было не так. Это было похоже на то, что Коннор испытывал в Редклиффе, в редкие минуты просветления, когда она ослабляла контроль - потустороннее, из самой Тени, чужое, злобное присутствие, голодное: да, такое он испытывал когда видел, как брели по коридорам замка поднятые мертвецы, которые не умели ни думать, ни рассуждать, но были полны тоской по ушедшей жизни, и неосознанно стремились ее вернуть, отбирая у других. Нет, только не это, только не снова! Коннор едва слышно застонал, ощутив себя напуганным двеннадцатилетним мальчиком, но раздавшийся поодаль всплеск и приглушенный вскрик напомнил - он тут не один. - Йован! - закричал молодой чародей, поднимаясь на ноги и перехватывая поудобнее зачарованный клинок, на котором уже вспыхнули лириумные руны. - Возвращайся, пока не поздно! Здесь смерть! Он понимал, что отступник не услышит его, а если услышит, то не поймет и нипочем не вернется - слишком напуган. Но предатель он или нет, малефикар или нет, а только он не заслуживал смерти в темном вонючем тоннеле, разорванный мертвецами. Никто не заслуживал. Закусив губу и резко, рвано выдыхая сквозь зубы, Коннор упрямо продвигался по коридору, настолько быстро, насколько смог, но на этот раз не обращал внимания ни на плесень, ни на склизскую дрянь, свисающую с потолка и цепляющуюся за волосы, за воду, капающую на плащ. И когда коридор внезапно оборвался невысоким спуском, выходящим на обширную площадку, он едва удержался, чтобы снова не упасть. По нахлынывшему черному, неконтролируемому ужасу он понял - что бы ни обитало в туннелях, сейчас оно находилось именно здесь.

Jowan: Неожиданно стало светлее. Правда, свет этот был нехорошим, искрасна-ржавым, словно кто-то опередил Йована с магией крови. Причем, малефикару-недоучке с этим знатоком своего дела явно не сравниться. Йован оглянулся. Позади был злющий Коннор, а впереди – липкая дрянь, и этот тоскливый, шевелящийся, кровавый свет. Там что-то шевелилось. Что-то выползало, глухое и злобное, оно проспало здесь тысячу лет, а теперь хотело выбраться и жрать. Йован судорожно нашарил кинжал-кухонный нож, вцепился и в посох. Привычно резанул поперек рубцов на запястье, на сей раз, всего лишь добавляя себе силы. В рану попало несколько капель зловонной жижи со стен. Заражение крови… неприятная штука, но об этом подумает после. Если жив останется. За очередным поворотом Йован вывалился в неожиданно просторную после узкого лаза пещеру. И завизжал, пронзительно, тонко, наугад ударил огненным заклинанием – просто чтобы ударить. Пещера была рукотворной. Здесь стояли каменные столы аккуратной гномской работы, заброшенные с десять веков назад они простояли без труда, и обещали пережить не только Йована, но и весь Киркволл. Когда-то их применяли для мрачных ритуалов: со столов медленно сползали и неторопливо двигались остовы-мертвецы; даже не скелеты - магически сохраненные, они не только не рассыпались прахом, но и блестели злыми искрами в пустых глазницах. Они клацали заостренными клыками, тянули торчащие из гнили фаланги, похожие на когти хищников. Они никуда не торопились. Огонь шарахнул напролом, сбив с костлявых ног пару скелетов – пламя расползлось по трухлявым костям, но остальные даже не обернулись к павшим. Они гремели цепями, ржавыми кандалами и каким-то ветхим оружием. - Создатель сохрани, - выдохнул Йован, чувствуя как язык во рту превратился во что-то неповоротливое и бесполезное, вроде куска тряпья. Он выронил посох, наугад махнул кинжалом. Скелеты обступали. Кровавый свет струился от алтаря, увенчанного головой какого-то безобразного идола. Идол ухмылялся. Йован услышал коннорово «здесь смерть», и только истерично рассмеялся. Коннор даже не представлял, насколько прав. «В Редклиффе они были… помельче, что ли…» - Помогите!!! – заорал он, уворачиваясь и пытаясь отрубить протянутые костлявые лапы.

Connor Guerrin: Вывалившись из склизского коридора в красноватый свет зала, Коннор окинул взглядом помещение, оценивая ситуацию. Да, если Йован пытался заманить его в ловушку, то вышло у него это откровенно плохо: его уже обступили с десяток мертвецов. Да, все как и предполагал Коннор - чуждое и чужое присутствие обнаруживало существ, отторгнутых самой Тенью... Однако, если это была ловушка, разве ринулся бы горе-малефикар в самую гущу поднятых трупов? Конечно, поднял бы их Йован сам, они подчинялись бы ему, но поднять такое количество он не смог бы, для этого недостаточно жалкой подпитки от взрезанных запястий. И оказаться в гуще трупов... тут впору бы рассмеяться - ну что за недоразумение, даже сбежать не может, подземный ход из собственного погреба ведет прямиком в тевинтерское святилище... да только Коннору было не до смеха. Хоть мертвецы и были неповоротливы по сравнению с живыми, однако загнать обезумевшего от ужаса мага в угол сумели - а его посох валялся в центре зала, от трупов отступник отмахивался чем-то похожим на обычный кухонный нож. Да трусы ж Андрасте... Один из мертвецов занес над головой Йована ржавый меч, второй ухватил его за плечо голыми костяшками фаланг. На новое действующее лицо сцены они пока внимания не обращали. - Пригнись! - заорал Коннор Йовану, выпуская по сгрудишимся возле него трупам волну пламени, и целясь повыше, чтобы ненароком не задеть его. Слава Андрасте, соображалки у этого недоразумения хватило, чтобы на этот раз прислушаться к его словам. Услышав крик Коннора, Йован пригнулся, и магический огонь, пронесясь над его головой, обрушился на нежить. Что ж, даже если он ненароком припалит Йовану косу, переживет как-нибудь. Главное, что мертвецы, исключая двоих, что попали под основной удар огненного шара и упали на пол обугливающимися головнями, повернулись, обнаружив новый источник угрозы. - Ну давайте же, - выдохнул Коннор, невольно улыбаясь. - Спарринг? На честный бой, разумеется, это было мало похоже. Мертвецы превосходили его числом, ферелденец брал ловкостью. Один, особо шустрый труп почти достал его своим мечом, лезвие пронеслось в паре дюймов от виска чародея, но в следующее мгновение, поднырнув под его руку, Коннор вонзил лезвие зачарованного клинка в пергаментную кожу брюха, повернул, дернул на себя, кроша позвоночник и вырывая высушенные магией внутренности. Рядом с ногой оказался посох Йована, и Коннор, подцепив его носком сапога, отшвырнул в сторону малефикара, рявкнув "прикрой!". В тот момент он не думал о том, что бывший его учитель может воспользоваться ситуацией и дать деру, или, того лучше, просто станет на сторону нежити, из-за их сгнивших спин ударив по самому Коннору... Он все еще оставался идеалистом.

Jowan: В экстремальной ситуации Йован сначала терялся, но не раскисал, напротив – жажда жить перекрывала все остальное. Он нырнул вниз, покатился по полу, предоставляя Коннору «разбираться» со скелетами; несколько искр занялось на его мантии и волосах, но все равно Йован был счастлив, был рад этому полыхающему рыжему пламени. Мертвецы рассыпались беззвучно. Ни крика боли, ни ярости, ничего – от этого молчания кишки снова свело страхом, но Йован уже вцепился в посох. Прикрыть. Точно. В надрезанное запястье Йован вонзился зубами, заставляя выхлестываться кровь – и не зря, защитная руна получилась «что надо», сильной и яркой. Лазоревая синь перекрыла болезненную кровавую пульсацию алтаря. - Там! – выкрикнул Йован. – Алтарь! Коннор и сам мог это чувствовать. От древнего тевинтерского артефакта струилась магия, темная, злая магия, из боли и смерти. Некстати подумалось: а эти… которые мертвецы, они ведь, небось, при жизни настрадались. Вот и пусть убираются в Тень! – и Йован огромным скачком преодолел расстояние до алтаря. Коннор, тем временем, расшвыривал чьи-то беспокойные останки. Йован едва не запнулся за вывороченный реберный остов, замахал руками, но удержал посох. Алтарь шипел на него. Это он, понял Йован, это он *жил* все это время – единственное псевдо-живое существо в пещере. «Нужно уничтожить алтарь». Из разорванной руки хлестала кровь, подгоняемая часто-часто бьющимся сердцем. Коннор расшвыривал мертвецов, те разлетались комьями гнили и праха, но Йован понимал: их много. Их очень много. И остатками силы обрушился на алтарь, успев подумать: лишь бы не вызвать что-то… еще.

Connor Guerrin: Йован действительно "прикрыл". Защитная руна вспыхнула очень вовремя, отразила атаку обошедшего его сзади мертвеца, вооруженного длинным мечом. Коннор выругался сквозь зубы, уходя в перекат от замаха следующего, широким скользящим ударом, не поднимаясь, перерубил голени наступающим на него скелетам. Мертвецы рассыпались на части, разлетались трухой и белесыми комками - остатками сухожилий и мышц, но их было слишком много, Коннор чувствовал, как начинает уставать. Удар, парировать, снова удар. Он крутился заводным волчком, бил огнем и зачарованным лезвием, а защитная руна все еще держалась - хорошо, молодец Йован! Он поблагодарит его позже, если... когда они выберутся. Сквозь лязг металла и скрежет лезвия об останки пробился тонкий взвизг, как скрежет гвоздя по стеклу, царапнувший по нервам. Йован добрался до алтаря, который и был источником злой магии - да, Коннор чувствовал ее, но до сего момента вниманием его владели ходячие мертвецы, и если сейчас алтарь будет уничтожен, то... Белая вспышка осветила зал. Визг превратился в вой, поднявшийся до немыслимых высот, так что Коннор, не сдержавшись, зажал уши руками. Если бы мертвецы атаковали его сейчас, не спасла бы и защитная руна, но мертвецы лежали кучей бесполезного мусора. Вой внезапно оборвался, и в наступившей тишине стук крови в ушах казался оглушительным, и кровь, стекающая из запястья Йована, капающая на пол, казалась неестественно-алой... "Все"? И тут по залу прокатилась новая волна магии. От алтаря поднималась темная, облаченная в подобие магической мантии, фигура.

Jowan: На несколько долгих мгновений воцарилась тишина. А потом Йован взвыл: - Мама! Это было самое глупое, что он мог сделать. Наверное, даже глупее, чем молиться Создателю, который бы тоже не особенно-то помог в данной ситуации. Йован стискивал посох и наблюдал, как поднимается от алтаря тварь, о которой только читал в книгах, даже в замке Редклиффа таких не было (если и были, он их не видел), и горели перед мысленным взором строчки: «…весь отряд был уничтожен одним…» - Колдовской ужас! Труп мага с подселенным посмертно демоном. Магистры убивали не только рабов – убивали и себе подобных; может быть, эльфийских магов, создавали страшных стражников подземелий. Как и скелеты, тварь никуда особенно не торопилась. Она проспала в этом алтаре, запечатанная магией, тысячу лет, и теперь словно оглядывалась; кто же эти жалкие смертные, осмелившиеся потревожить покой. Сокрытое вросшей в разложившуюся плоть маской, лицо. Зубы оскалены, заострившиеся и тонкие, похожие на череду кинжалов – острых кинжалов, куда острее жалкого йованова ножика. Тварь казалась слепой и видящей одновременно, изгибала тонкие пальцы-когти, сплетая заклинание. Страх подхлестнул остатки сил. Йован сплел руну паралича, такую же неубедительную и откровенно недоделанную, как та, которой пытался задержать Коннора. В Башне бы ему за такую «неуд» влепили, подумалось некстати. И колдовской ужас… пожалуй, тварь только разозлилась. …Йован отскочил, расшибая колено до хруста в глубине чашечки, но от «дробящей темницы» увернулся. Заклинание рассыпалось искрами о стену. А демон в теле мертвого мага ткал новое – лед или энтропию, или… что они там еще способны…

Connor Guerrin: Колдовской ужас Коннор раньше видел лишь на гравюре в книге, и некстати сейчас вспомнилось, как вглядывался в искусно исполненный рисунок, запоминая детали - мантия диковинного фасона, маска, магический колпак, который носили тевинтерские маги в древности... И сейчас, сравнивая виденный несколько лет назад рисунок и "живой" образец, отмечал мелкие несоответствия: и колпак не такой, и мантия несколько другого покроя. Хотя, вряд ли следовало ожидать от художника, делавшего иллюстрации, исторической достоверности - он-то уж точно не видел в жизни ни одного колдовского ужаса. "...устойчивы к магии, но уязвимы к физическим атакам", - пронеслась в голове строчка из учебника. Ману свою Коннор вычерпал почти до донышка, и руна, сотворенная Йованом, вышла тоже не ахти - но слава Создателю, тварь, очевидно посчитала мага главной угрозой и обрушила дробящую темницу именно на него. Не отскочи Йован так вовремя в сторону, заклинание раздробило бы ему кости - но он увернулся, и дал время Коннору преодолеть несколько футов, разделяющих его и нежить. "И очень удачно..." - не успел договорить Коннор "что он уязвим к физическим атакам", когда оскалившееся зубами-лезвиями лицо оказалось так близко, хоть тварь и зависла в воздухе на высоте полуметра - и он ударил. Отскочил в сторону, когда подготовленное демоном заклинание обрушилось на него, но оказался недостаточно быстр, и плечо сковало холодом. Левое, по счастью, левое - и Коннор, закусив губу до солоноватой струйки, потекшей по подбородку (магия крови, ха!), ударил снова, и еще раз, и еще - не давая возможность сплести новое заклинание. До тех пор, пока нежить, прошелестев что-то на древнем языке (а может быть, это были и не слова, а напряженные, как натянутая струна, нервы), мягко опустился на алтарь и растворился серо-сизым дымом, не верил, что у него получится.

Jowan: Йован высунулся из-за алтаря. Йован все еще был жив – разбитое колено не позволяло усомниться в том. От ходячих трупов остались только костный порошок, противно поскрипывающий под ногами Коннора, от ужасного мертвого мага в обрывках тевинтерской мантии и с торчащими вместо челюстей и скул клыками – и того меньше. - Ээээ… Коннор? Йован без всякого почтения к древним мрачным артефактам сел на алтарь. Ногу дергало. Казалось, раздулась втрое и гнулась не лучше полена. Закрался новый страх: а что, если Коннор его здесь бросит? Да-да, через какое-то время Йован восстановится и сумеет себя подлечить, но сидеть здесь… в темноте… точно, в темноте. Сейчас Коннор подсвечивал, а у Йована и на то сил не достанет. Бесполезный, бесполезный недо-маг. О том, что он убегал от Коннора и боялся в первую очередь, своего экс-ученика Йован успел позабыть. Действительно, какая ерунда – новый синяк под глазом или еще где-то, по сравнению с толпой ходячих мертвецов во главе с колдовским ужасом! - Ох, сиськи Андрасте…- Йован попытался все-таки встать и сполз на место. Ногу немилосердно дергало, налилась горячим аж до бедра. «Сломал?» Проклятье, ну везет ему как одержимому! Йован все-таки подхватил посох, используя его как клюку, и, стараясь не ступать на больную ногу, подполз поближе к Коннору. Одному оставаться в этой гробнице не хотелось. - Откуда они все… а еще говорили, безопасный ход… тьфу ты.

Connor Guerrin: В каком-то смысле, пожалуй, это было боевым крещением. С живыми-то Коннор уже сражался, а вот с мертвецами - нет. Адреналин все еще бушевал в крови, тряслись поджилки, только не от страха, а от... а какая, к демонам, разница! Все еще часто дыша, Коннор вложил клинок в ножны, даже не удосужившись почистить - пришлось бы "вытирать" о перепачканную слизью, костной мукой и прочей дрянью одежду, неизвестно еще, что чище. Крепление у рукояти он оставил незастегнутым, мало ли, какая еще дрянь вылезет? Хотя больше магического присутствия он не ощущал, и слава Создателю... - Святилище, - хриплым голосом, все еще дрожа нервной дрожью, выдавил Коннор, как будто сообщал новость, глядя на хромающего к нему прямо по осколкам идола Йована, иззелена-бледного в свете "светлячка". - Ты какого... сюда рванул? Жить надоело? Не дожидаясь ответа - нервная энергия требовала выхода, а магический ресурс был вычерпан не до конца: все-таки на огненные заклинания требуется не так много, а демона-мага он и вовсе уложил мечом; Коннор ухватил Йована за плечо, подталкивая его обратно к алтарю. Одновременно восполняя тактильный голод: хотя вот уж с кем не хотелось бы обниматься, так это с ним, и не давая удрать. Хотя, куда он, к демонам лысым денется? В таком-то состоянии... - Сядь, - буркнул он и опустился на одно колено перед устроившимся на каменном столе магом. Инстинкт самосохранения вякнул что-то, мол, Йовану ничего не стоило бы долбануть его посохом, пока он водит ладонями над ногой, исцеляя разбитое колено - но Коннор велел ему заткнуться. В самом деле, без Йована исход битвы был бы незавидным для ферелденца - с другой стороны, без Йована он бы здесь не оказался. Слава Создателю, обошлось без переломов - небольшую трещину в коленной чашечке залечить гораздо проще, чем раздробленные кости, и энергии потребовалось гораздо меньше. Пожалуй, еще хватит на то, чтобы залатать порванное зубами запястье - Коннор едва глянул на него, как приглушенно выругался, и, закончив с коленом, переключился на руку. "Светлячок" стал заметно меньше, может быть, обратно придется идти в полной темноте, но если Йован истечет кровью, уже никто и никуда не пойдет... - Шрама не должно остаться, - неизвестно зачем сообщил ему Коннор, совмещая лоскуты кожи и окружая запястье, исчерченное старыми рубцами, голубоватым сиянием исцеляющей энергии. - Правда... не думаю, что для тебя это сыграет большую роль. Он поднялся, глядя на Йована сверху вниз. Должно быть, следовало бы сказать "спасибо" за помощь в бою - только он же сам виноват, что счел Коннора более страшным, нежели поднятые мертвецы. Хотя наверняка, он и не собирался лезть им в пасть... Можно было бы спросить "какого демона лысого ты от меня драпал", так ведь и бронто понятно - испугался, что за предательство Коннор его убьет на месте. Опьянение боем и победой уходило (Мы уничтожили колдовской ужас! Впору броситься друг другу на шею и плясать), и они снова были по разные стороны баррикад. И не хотелось ничего объяснять и ничего спрашивать. - Пойдем отсюда, - негромко произнес Коннор, кладя руку на эфес меча, - ты впереди.

Jowan: - Потайной ход. Он должен был вести в Клоаку, - безжизненно отозвался Йован. Горячка боя отползала медленно, как вода во время отлива. Ему хотелось свернуться клубочком и никого не видеть. Только сначала выбраться отсюда, потому что это место пахло гнилью, какой-то слизью и древней магией. Внезапно он добавил с какой-то обидой: - С меня содрали дополнительные пятнадцать серебряных за этот ход! Оставалось только радоваться, что «опробовал» Йован его с Коннором, а не с хвостом из десятка храмовников. Храмовники бы его сейчас не лечили. Нет, скорее всего, уложили бы сразу – одним трупом больше или меньше, какая разница… Он подчинился, почти повиснув в руках Коннора, как щенок в материнских челюстях. Боль пульсировала аж до живота почему-то, хотя казалось бы – где коленка и где живот? Жаловаться Йован не посмел, только тихонько шипел сквозь сжатые зубы. Потом он наблюдал, как лечат. И завидовал Коннору. «Ну да-а, конечно… ему все нипочем, колдовской ужас в Тень отправил, и как новенький… мне бы так». «Бы». Всю жизнь оно мешало. Когда-то Йован немного завидовал сильным магам, вроде этого Андерса-болвана, который умудрялся семь раз сбегать – и семь же раз попадаться. Исключительно из собственной самоуверенности и желания поиграть с охотниками. - А… шрама. Как будто Йована волновал шрам. Чего-чего, а этого добра хватало. Одним больше, одним меньше – невелика разница. Он встряхнулся. - Слушай. Ты чего вообще… «Явился. Погнался за мной, как лис за кроликом? Вроде в прошлый раз разобрались, нет? Чего тебе еще надо?» Йован сглотнул недоговоренную фразу. Ладонь Коннора на эфесе выглядела очень многозначительно, как и условие «ты первый». Сбежал, называется… По крайней мере, нога перестала болеть. Йован подчинился.

Connor Guerrin: Плечо, в которое колдовской ужас зарядил льдом, медленно оттаивало, судя по мокнущей одежде и тонкому звону льдинок, падающих с плаща и разбивающихся об пол, но левой половины торса Коннор уже не чувствовал. Вот уж где пожалеешь, что выплеснул всю энергию, чтобы вылечить пустяковый шрам на запястье малефикара - у него и так руки напоминают рыболовную сеть. "Светлячок" давно погас, и шли они в кромешной темноте - только пару раз откуда-то сверху просачивался блеклый рассеянный свет. Хорошо, что Йован шел впереди - он не видел, как Коннора шатает, будто пьяного, ныло бедро, в которое пришелся удар одного из скелетов, хорошо, безоружного (его-то чародей выпустил на несколько мгновений из поля зрения, сочтя неопасным), а из плеча расползался по всему телу мертвенный холод. "Чего еще ему надо, лед-то стаял...", - зло думал Коннор, пытаясь злостью отогнать дурноту. Вышло как-то не убедительно. За одним из поворотов коридора он снова поскользнулся, и чтобы не упасть, инстинктивно ухватился за Йована. Несколько секунд прошло, прежде чем он нашел в себе силы отпустить тощее плечо, оказавшееся неожиданно крепким и жилистым. - Все в порядке, - произнес чародей, сам себя не слыша. Хотя какое там "в порядке", теперь-то Йован точно поймет, что с ним неладно, если не понял до сих пор. Да, этого говорить точно не следовало. Если сейчас спутник захочет от него избавиться, ему даже не придется прилагать много усилий.

Jowan: Йован чуть деру не дал, когда Коннор в плечо вцепился. Подумал: вспомнил, за чем пришел. Бить морду. В лучшем случае, в худшем – убивать. Не удрал, сообразил: да он ведь сам весь покореженный-помятый, сам не лучше крысы… побывавшей в кошачьих зубах, крысы. И захлопал глазами: а себя-то чего не вылечил? Оно б логично, сначала себя – потом того парня, тем более, далеко не лучшего друга. - Эй, ты чего? Хотелось фыркнуть: опять в героя играешь, аристократик? Помощь врагу, жертвенность ценой своей шкуры? Это так красиво, так правильно, так… Почти бесило Йована. Не то, чтобы Йован никогда другим не помогал. Охотно помогал, вот только не в ущерб себе. Взять хоть бы путешествие из Ферелдена в Киркволл: он гонял моровых волков, в избытке кишащих в лесах, особенно в Брессилиане, а крестьяне взамен кормили и давали теплую одежду. Все честно. А еще Йован очень не хотел чувствовать себя должником Коннора. Только не его. Только не теперь, когда он избавился от мук совести по поводу мальчишки. И мальчишка уже никакой не мальчишка, а взрослый парень, сильный маг, да еще мечом махать умеет. - Тут недалеко, - сумрачно буркнул он, но под локоть Коннора поддержал. – У меня есть настойка эльфийского корня. Йован помедлил немного, понимая: все равно придется сказать. Лучше сразу. - Э… спасибо, что спас меня. «Хотя вообще-то именно из-за тебя я чуть не попался на обед тысячелетнему демону!» Сверху уже струился свет. Йован удивился: его свечка вроде как тусклее казалась, а сейчас как будто факел зажгли. Уже выбираясь, он услышал и шаги, и голос. Голос негромко, но изобретательно ругался. Йован чуть зубами не скрежетнул. Вот только Красавчика сейчас и не хватало! Хоть обратно возвращайся, пережидай. Может, он так и сделал бы, но гном в темноте видел лучше человека, и фигуры в подполе заметил. - Эй! Я знаю, ты там! А ну, вылазь, нагов выкормыш! – заорал на всю хижину. - Это… ко мне, - прошептал Йован Коннору. – Ты можешь здесь подождать…

Connor Guerrin: - Не стоит благодарности, - полумашинально ответил Коннор на "спасибо" Йована. Ладно... может быть, и впрямь он несправедлив к нему? Да, наворотил дел в прошлом, но вот же... несколько раз у него была возможность с Коннором разделаться, хоть в яме с мертвецами, хоть вот сейчас - а не воспользовался ею. А что драпал, сверкая пятками, так стоит вспомнить, как его Коннор в прошлый раз отделал, чтобы не удивляться. Хотя это и не отменяет того факта, что Гая он сдал... Мысли о том, что он переоценивает значимость Йована и его влияние в Обществе, у Коннора даже не возникло. А коридор тем временем шел вверх, и из хижины в лаз просачивался колеблющийся желтый свет... и у выхода внезапно выросла коренастая низкорослая фигура. Один из дружков Йована из Общества? Да уж явно, не из Верхнего города... Гном заорал, а Йован сразу как-то сник, и, как показалось Коннору, очень не прочь был бы слинять обратно в святилище, лишь бы подальше отсюда. - Я подожду, а ты захлопнешь крышку погреба? - язвительно ответил чародей на предложение Йована. Улегшаяся было подозрительность всколыхнулась с новой силой, он одновременно и не доверял и доверял горе-наставнику - ну, доверял, конечно, сильно сказано, по крайней мере, больше, чем, скажем, неделю назад. Ответить Йовану не дали. Гном, сорвав со стены факел (вот откуда был этот колеблющийся яркий свет!), сунул его в дыру подземного хода. - А-ааа, дык вас тут двое, - протянул он, осклабясь. В желтых отблесках факела можно было доподлинно разглядеть изрытую оспинами и исчерченную шрамами физиономию бандита, - а ну вылазьте, ик... оба! Ишь, развлекаться удумали... ик... Вылазь, кому говорю! - неожиданно рявкнул он, явно адресуясь Йовану, - А то счас ентот факел в зад засуну и поверну, понял?! Перегаром несло за версту, а сам гном едва держался на ногах, тем не менее, уверенно размахивая факелом, так, что Коннор забеспокоился, не подожжет ли он ненароком лачугу. - Какие у тебя... колоритные друзья, - негромко произнес он, кладя руку на рукоять меча. Он зверски устал, и драка с пьяным гномом была последним, о чем Коннор мечтал в данный момент, но приятель Йована выглядел достаточно воинственно, особенно, когда в другой руке появился длинный изогнутый кинжал.

Jowan: Зря Коннор отказался «посидеть в погребе». В отличие от аристократика, Йован отлично понимал, что означает этот поздний визит, и меньше всего хотелось… свидетелей. От Красавчика, как обычно, несло дешевым пойлом так, что воздух того гляди загорится. Без всякой магии. Но надеяться, что он свалится и захрапит не стоило. Коротышка едва доставал невысокому Йовану до груди, а Коннору и вовсе – разве до пояса, зато был шире их обоих вместе взятых. Он заграбастал Йована короткопалыми лапами: - А ну, подь с-сюды… - потом фыркнул в бороду. – А эт че за рыжее чучело? – Красавчик даже глядя на Коннора снизу вверх, умудрялся источать презрение «хозяина жизни» вместе с перегаром и запахом пота. Неудивительно: Общество держало даже Верхний город, ту же «Цветущую розу», например. И вслед за Коннором потянулся к боевому топору. Похоже, вознамерился разрубить пополам, и у измотанного мага довольно мало шансов против убийцы из Общества. - Не надо! – выкрикнул Йован, он высвободился из красавчиковой хватки, метнулся между Коннором и гномом. Правильный-неправильный риск? Ну что ж, раз в жизни и гном колдует, что называется. И Йован способен на… «Самопожертвование?» Красавчик хмыкнул. Но тут же расхохотался: - Ты это, че, трахаря привел? Рыжего-то. Нажий хвост те в глотку, вот умора! Ладно, рыжий, не дрыгайся. Не обижу. Он заграбастал Йована за грязные волосы. - Короче эта. Я долг забрать пришел, - Красавчик осклабился, не обращая на Коннора более никакого внимания. – Сам знаешь, за че. Так што давай, крысенок, скидавай порты. «Отдать натурой». Красавчик не забывает обещаний; провалами в памяти Общество вообще не страдает. Йован весь сжался, сглотнул, но спорить не смел. «Ерунда. Не резать заживо ведь собрался». А стыд – стыд йованов остался где-то в Башне. Может, с памятью о первой любви и прочими наивными мечтаниями. - Давай-давай, шевелись, - поторапливал Красавчик. Йован послушно расстегивал крючья своей драной грязной мантии. Еще один гномий взгляд Коннору достался: - А ты, эта. Подождешь. На, вон, факел подержи.

Connor Guerrin: Удивление Коннора было, пожалуй, даже сильнее омерзения, которое вызывал у него этот смрадный коротышка, по-хозяйски лапающий Йована. Хорошо (или не очень?) что он был слишком пьян, чтобы под слоем грязи разглядеть дорогую одежду Коннора, пусть промокшую и изорванную. Но, гном был пьян, и мало того, что он принял Коннора за йовановского любовника, так еще и предлагал быть свидетелем того, как он "забирает долг". Фраза про скидывание портов недвусмысленно сообщала о том, каким именно способом будет происходить "отработка". Да... незавидное, пожалуй, положение у Йована в Обществе, раз с него требуют возврата долга таким интересным способом, да еще и полагают, что его приятель будет просто стоять рядом и смотреть... Впрочем, неудивительно. А у Йована, видимо, весь запал ушел на то, чтобы метнуться между гномом и Коннором, в попытке... защитить? В другое время это, возможно, смотрелось бы даже забавно. Нет, гном после колдовского ужаса, возможно, и не показался бы кому-то особенно грозным противником, но только не измочаленному магу. Йован, опустив взгляд, расстегивал крючья своей накидки, и в вырезе уже показалась бледная грудь с редкими темными волосками между сосков, и в его позе было столько обреченности и жертвенности, что Коннору стало не по себе. Похоже было на то, что ему не в новинку "отрабатывать натурой". Нет, Коннор не жалел Йована - тот сам был виноват в том, что допускает такое обращение, но и просто стоять и смотреть, как унижают того, кто только что сражался с ним плечом к плечу в подземелье, а затем поддерживал во время обратного пути, не собирался. Гном тем временем, похабно ухмыляясь, наблюдал за тем, как Йован раздевается, и, запустив руку себе в штаны, пошурудил там, как будто намереваясь что-то отыскать. - Эта че ж ты так извазгдался-то, а? - хмыкнул он, кажется, только сейчас разглядев, что одежда Йована мокрая и грязная, - Клад чтоль в погребе искали? - он заржал над своей шуткой, потом сам же и оборвал смех, - лады, скидай все, да присядь давай... Коннора перекосило. - Прошу меня извинить, - холодно произнес он, хотя внутри все заклокотало от ярости, - Если Йован должен вам какую-то сумму, я могу отдать ее немедленно. Коннор сунул руку в кошель на поясе и вытащил оттуда монету. Попался золотой. - Этого хватит? Вот чего Коннор не ожидал, так это того, что гном снова начнет ржать. На этот раз смеялся он дольше, чем над своей шуткой про клад. - Ну насмешил... - прихрюкивая и утирая выступившие слезы, наконец выдал он белому от ярости ферелденцу, - гляди-кась, крысеныш себе богатого трахаля завел... Да подавись ты своим золотом, - он хлопнул по туго набитому кошелю на собственном поясе, - а только за то, что он тевинтерского сопляка упустил, да не сделал, как я ему велел - платить будет своей жопой, и только так! - Гном смотрел на него снизу вверх, широко расставив ноги, походя на каменную глыбу, которую не сдвинешь с места. - Слуш, - внезапно в его маленьких глазках мелькнуло что-то похожее на работу мысли, - а не ты ли тот аристократишка, что к лекарю шастает? Тоже... рыжий, - медленно произнес он, теперь уже внимательнее оглядывая Коннора, и отмечая и дорогое шитье камзола, и неброско, но богато украшенные ножны зачарованного меча. - Ах ты ж нажий выродок... - с какой-то ленцой протянул гном, глянув на Йована, - скорешился с аристократишками да вздумал их выгораживать? В его ладонь будто сам по себе скользнула рукоять топора.

Jowan: Йованова запала «защитить» Коннора хватило ненадолго. - Нет, клянусь, я никого не знаю! – закричал он, и в тот же момент перекувырнулся через стол от оплеухи, приземлился все на то же злополучное колено – правда, доски мягче тевинтерского камня, ничего не расшиб. - Потом поговорим, - цыкнул сквозь редкие зубы Красавчик. Топор он уже выхватил, и пер на Коннора, словно круглый камень по узкому тоннелю. Он его просто раздавит, мелькнула мысль. Коннор выхватил меч. Красавчик ухмыльнулся – «Спляшем?!» - и разорвал пространство своим топором. Йован сглатывал в углу, понимая: Коннор долго не продержится. То есть, в обычной ситуации, может, для него с таким противником справиться – вроде как муху прогнать, но не сейчас. Не после колдовского ужаса-то. Коннор отражал удары. Однако и Красавчик не был просто пьяным отребьем; он протрезвел, бил четко и выверено, скорее играя. Магия едва ли могла помочь Коннору – он слаб, а гномы устойчивы к чарам. - Ну что, рыжик? – Красавчик почти прижал Коннора к стене. Йован кинулся сзади. Бить в спину – нечестно. Бить в спину – предательский удар; удар разбойников и подлецов, но Йован мог утешить себя, что Красавчик бы точно не побрезговал поступить аналогично. Ржавый или нет, нож «для магии крови», вошел довольно легко. Йован бил на уровень своих вытянутых рук – то есть, где-то в шею или верх гномьей спины; он еще не видел, куда пришлось лезвие, только что Красавчик зашатался, а на пол закапало. - Ах ты… «Сейчас убьет». Но капало… Красным. «Эту силу можно брать», - неожиданно хладнокровно (вот так и становятся настоящими малефикарами) подумал Йован; он зачерпнул высвободившуюся энергию жадно, словно измученный жаждой путник присосался к фляге воды. Гномы устойчивы к чарам, но к магии крови – меньше всего. Йован делал то, что мечтал давным-давно. Разорвать эту тварь изнутри – легко представить, как лопаются внутренности, как шипит раскаленная кровь внутри, прогрызая стенки костей, слизь кишок и превращая в месиво. Почти как сам гном рвал *изнутри* самого Йована. Красавчик выронил топор. Он растопырил руки, где выпирали разбухшие жаром вены, словно гном натолкал веревок под кожу. Глазницы дымились. Кипящая кровь – довольно простое и крайне эффективное заклинание. Йован улыбался.

Connor Guerrin: Так и поверишь в предопределение. Если на роду написано закончить вечер второго дня недели дракой с пьяным гномом - так и будет. Коннор отступать не собирался, только не теперь, когда бандит выболтал, что Йован пытался защитить Гая. Все-таки пытался. Все-таки сделал то, о чем просил его Коннор. Ладно... может, не совсем "просил", и, должно быть, эта попытка была продиктована скорее чувством вины за прошлое, но ведь сделал же! Этот поступок в глазах Коннора зачеркивал все подлости, что сотворил когда-то Йован, и он становился на одну доску... может быть, не с друзьями, но "своим" он стал совершенно точно. А своих молодой Геррин не бросал. Гном был отличным бойцом, топор в его руке описывал смертоносные четкие дуги, со свистом рассекая воздух, а Коннор устал, и всех сил хватало лишь на то, чтобы кое-как отражать удары. Но и их надолго не хватит, бандит был опытным убийцей, боевой маг же едва стоял на ногах. Он еще успел подумать, какими-то урывками, обрывками мыслей - если бы он был немного сдержанней, и не явился к Йовану, стуча в дверь ногой, не было бы ни путешествия по подземному ходу, ни битвы с колдовским ужасом, и к приходу пьяного "куратора" он бы не был выжатой тряпкой. Правда, тогда и помощи со стороны Йована не было бы тоже... Гном уже зажал его в угол, и занес топор, и Коннор подумал обреченно - неужели все? Не этот удар, так следующий... ...и к тому, что Йован ударит в спину, а затем вспенит гномью кровь заклинанием, он готов не был. С такого расстояния действие "кипящей крови" он наблюдал впервые. Наблюдал, как дымятся и взрываются, вытекают яичным белком глаза, как распирает кожу от нестерпимого внутреннего жара, и она становится сначала красной, как у ривейнского омара, а затем багрово-синей. Гном закричал - скорее завыл, низко, страшно, и кричал почти до самого конца. И потом, когда упал лицом вниз, и Коннор увидел торчащий в основании шеи нож, и позади тела - Йована, понял, что его неудержимо трясет, будто какая-то часть заклинания ударила и по нему. Глупость, конечно. На скуле Йована расплывался багровым синяк - ударился, видимо, когда от оплеухи летел через стол. - Т-ты... - выдохнул Коннор, делая шаг вперед, почти инстинктивно вцепляясь в плечо Йована левой рукой, которая едва-едва ожила и начала двигаться, а в правой все еще был судорожно сжат меч. - Спасибо. В подземелье Йован оплатил и закрыл свой долг, числящийся за ним с Редклиффа, теперь его должником был Коннор. Можно было бы сказать, как ни иронично прозвучало бы, что его он отдал "натурой".

Jowan: Йован стоял неподвижно, тупо разглядывал труп. По мере того, как его жалкую лачугу заполнял характерный запах вареной крови, свежих внутренностей, обожженных кипятком, торжествующая малефикарья ухмылка сползала с лица Йована. Потом он сел на колченогий стул. Закрыл лицо руками. Смотреть на мертвеца не мог. Всхлипнул – будто бы оплакивая разбойника из Общества, на самом деле, Йован оплакивал себя. - Я покойник, - сообщил он Коннору, убирая от лица ладони. Прозвучало тихо, совсем без эмоций. Он даже сам удивился, до чего равнодушно, будто на рынке просил показать во-он тот кочан капусты. – Я покойник. Повторил, привыкая к мысли. - Они найдут меня. Даже в той штуке… - Йован махнул в сторону погреба, имея в виду тевинтерское святилище-гробницу. – Везде найдут. Они такие. Коннор стоял рядом, протягивая руку – только что прикасался, и, похоже, собирался потрепать по плечу снова. Все хорошо, ты молодец, ты настоящий герой… тьфу! - Все из-за тебя! – Йован соскочил со стула, заметался по хижине. – Все из-за тебя!! Какого драного гарлока ты ко мне явился?! Ладно, демон с тобой. Вмешался-то нахрена?! Я бы лучше… «Потерпел. Как уже сто раз терпел, и Красавчика, и других – гномов, людей, даже эльфов пару раз, эльфы лучше всего, у них небольшие и небольно». - …заплатил ему. Йован запнулся о непрочный, размякший до состояния мясного пудинга, труп. Отдернулся, прижался к стене. - Ты! Что мне теперь делать? Бежать… бежать из Киркволла. На корабле. В Лломерин. Нет, лучше в Тевинтер. Или… Он сполз вдоль стены, снова закрываясь ладонями. - Они меня везде найдут. Они сдерут с меня кожу. Заживо. Или распорют брюхо и затолкают туда живых крыс. Они так делают, когда им кто-то… сильно досадит. Йован размазывал грязь и слезы. Наверное, это смотрелось довольно жалко – по правде, ему было все равно. Коннор ничем не поможет против Общества. Коннор – просто благородный маленький аристократик, который вернется в свой Верхний Город. А Йован останется здесь. - Все из-за тебя, - повторял он, всхлипывая.

Connor Guerrin: - Прости, что нарушил вашу идиллию, - съязвил Коннор, справившись с внутренней дрожью. - Наверное, мне нужно было все-таки подержать факел и посмотреть, как этот кусок дерьма дрючит тебя в задницу, которую ты подставляешь за моего друга! Осекся, почувствовав укол вины. Йован выглядел жалким и потерянным, и уж точно не заслуживал сарказма, который вылил на его голову Коннор. - Извини, - глухо добавил он. Йован вряд ли слышал его, погруженный в свои переживания, бормоча свое "ты виноват", и размазывая по лицу грязь вместе со слезами. В два шага Коннор оказался рядом, опустился на одно колено, заглядывая в лицо, несколько раз жестко тряхнул за плечи, пытаясь привести в чувство. - Эй! Прекрати. Прекрати, слышишь? И, повинуясь порыву, прижал его к себе, в неосознанном стремлении оградить, защитить - хоть Йован и был старше, и повидал больше, а вот... - Я тебя не брошу, - с мрачной решимостью пообещал чародей, погладив грязные темные волосы. Пальцы попали в какой-то комок слизи, застрявший в прядях, но Коннор даже не поморщился, он и сам сейчас и выглядел не лучше, и пах не неваррской розой. - А сейчас помолчи и дай мне подумать, - бросил он, отстраняясь. Следовало решить, что делать с трупом. С Йованом, конечно, тоже, но с трупом... в первую очередь. - Они начнут тебя разыскивать, если будешь скрываться, - заявил Коннор, останавливаясь посреди комнаты и упираясь взглядом в тело. - И если исчезновение этого красавца свяжут с тобой. Допустим, он сказал своим дружкам, что идет забрать долг, но... Чародей усмехнулся, куснул нижнюю губу. Решение головоломки вдруг представилось предельно простым - и очень на руку, что из дома Йована ведет этот клятый подземный ход. - Значит так. Он к тебе не приходил, - Коннор кинул взгляд на топор, которым гном едва не раскроил ему голову, - оружие я заберу с собой, выброшу где-нибудь по дороге. Тело мы отнесем в подземный ход и там сожжем, через час я буду в состоянии это сделать... Можно, конечно, попробовать еще и обрушить свод, но мне кажется, сойдет и так, после магического огня не опознаешь кости... даже если кто-то будет настолько дотошен, что сунется под землю. Ты, - он в упор посмотрел на Йована, - несколько дней живешь, как жил. Только заказов... больше никаких, понятно? Да, кстати... - Коннор присел у тела, сорвал с пояса кошель, кинул магу. Мешочек, глухо звякнув, приземлился на пол у ног Йована. - Возьми. Купишь себе одежду поприличней, только не трать все сразу. Через два дня, - продолжил он, - придешь в особняк Мортенов, это в Верхнем городе, спросишь меня. Есть у меня одна мысль, куда тебя можно пристроить... но об этом потом. Я бы забрал тебя хоть сейчас, - признался он, глянув на Йована: потерянный вид, красные глаза, нервно подрагивающие пальцы, - только это будет слишком уж подозрительно. Да и комната моя уже занята, спасибо твоим дружкам... - он снова посмотрел на труп гнома, поймав себя на мысли, что очень хочет подойти и врезать по нему ногой. Однако этот шаг мог быть опрометчивым - а ну как этот мясной пудинг лопнет? Замучаешься отмывать... - Понял меня, Йован? Он подошел к малефикару и взял его за плечи, только на этот раз не для того, чтобы грубо потрясти. - Повтори, что я тебе сказал.

Jowan: Йован тупо кивал. Уничтожить труп. Оттащить в тевинтерское святилище и сжечь, там костной трухи по колено, вряд ли кто-то найдет, а если и найдет поймет, что вот этот-то посвежее тысячелетних останков будет. Переждать. Деньги… деньги Йован сцапал быстрым движением дворовой шавки, которой протянули кусок мяса. Вдруг Коннор передумает. Аристократики, они благородные, конечно, но считать золотые обычно умеют. Смысл слов Коннора доходил медленно. Переждать. Жить здесь несколько дней, как будто ничего не произошло. Йована передернуло – не то, чтобы сильно беспокоился по поводу убийств, но одно дело – где-то там, в Клоаке или задворках Нижнего Города, а другое – собственный дом. Как-никак несколько лет уже в этой хижине прожил. Повторить… - А? Да… оттащить и сжечь. Подождать. Ты меня отсюда заберешь? – он вскинул на рыжего расфокусированный взгляд. Коннор расплывался в бело-рыжее пятно. Йован глупо спросил: - Зачем? Исправился: - То есть, ты же… оттуда, сверху. А я – отсюда. В Верхний Город, что ли, заберет? Сомнительная идея. Общество и туда достанет, если понадобится, а еще наверху храмовников больше. Сюда-то не всякий сунется, да и еще не каждый из них настолько фанатик, чтобы лезть к «прирученным» Обществом магам – себе дороже. Но покой богатых и знатных киркволльцев охраняют не в пример тщательнее. Уф, куда ни кинь – всюду клин. Паршиво. - Бежать надо, - высказал соображение Йован. – Может, его и не хватятся… не сразу хватятся. Он пытался успокоиться. Красавчика никто не любил. Уважали и боялись – да, но причитать и в панике обыскивать каждый закоулок Киркволла не станут. Да и мало ли чего могло случиться; ремесло разбойника – штука опасная. На Йована подумают в последнюю очередь. Разве, кто вспомнит, что Красавчик собирался заглянуть к «тому придурку с косой». - Не приходил, - голос Йована дрогнул. – Коннор. Тебе легко говорить. А если они меня… пытать будут?! Им это проще, чем кружку эля выхлебать! Йован ведь и сам участвовал в подобных «допросах». Другой вопрос, что Йован еще и вертелся потом на жесткой кровати, моля Создателя и Невесту Его простить… «Малефикарам нет прощения».

Connor Guerrin: Средство прекращать истерики Коннор знал одно - надавать увесистых оплеух; не то, чтобы часто этим знанием пользовался. Но бить Йована сейчас не хотелось, да и кто знает, не отреагирует ли на пощечину доведенный до ручки маг чем-нибудь... поинтересней слез и всхлипов. И просить успокоиться бесполезно, и оставлять в таком состоянии нельзя ни на секунду; и с собой не возьмешь, и к Арману - тот хоть и сказал им с Гаем "если вдруг что - обращаться в любое время дня и ночи" тоже нельзя. Коннор, конечно, мог бы посадить Йована на корабль, идущий хоть до Лломерина, хоть до Тевинтера, но побег ничего не решил бы, и на новом месте тот вляпается в приключения, это, что говорится, к оракулу не ходи. Нет уж, пусть будет под боком, под присмотром. Вот так, не задумываясь, Коннор уже причислил Йована к рангу тех, кого следовало бы защищать - и не в последнюю очередь от самого же себя. - У тебя есть что-нибудь выпить? - внезапно спросил он, и тут же добавил: - в смысле, чего-нибудь покрепче воды. Йован только устало махнул рукой куда-то в сторону неприметного шкафчика в углу - пошарив там, среди полупустых бутылочек с содранными этикетками обнаружилась бутылка повыше и попузатее - откупорив ее и вдохнув пары, Коннор опознал спиртное. Не самого лучшего качества, конечно, но сейчас другого и не требовалось. Задержав дыхание, он сделал большой глоток. - Ох, Созда... тель... - выдавил он, когда снова смог дышать. Пойло было крепкое, продирало аж до кишок, но стоило обжигающей внутренности жидкости упасть в желудок, Коннор понял, что явно чувствует себя лучше. Не бодрящая настойка, но зато именно то, что нужно сейчас Йовану. - Пей, - сунул Коннор ему в руки бутылку. Только когда тот сделал несколько больших глотков, и, наконец, перестал трястись, продолжил: - Ты спросил "зачем"? Отвечаю. Ты мне жизнь спас. А я взамен спасаю твою. И понимаю, что тебе тяжело будет здесь оставаться, только сейчас выхода другого нет. И... - он помолчал, раздумывая, затем все-таки закончил: - я с тобой останусь, пока тебе не станет лучше. Гай, должно быть, волнуется, куда так надолго запропал Коннор - обещал "я скоро вернусь" и исчез на полночи; но Гай, по крайней мере, в безопасности, а вот Йован... Подойдя к входной двери, Коннор подвинул к ней тяжелый стул, и подпер ручку, так что вздумай кто еще заглянуть на огонек, открыть бы створку не смог. - Если ты в состоянии, то... - он кивнул на труп гнома, - нам следует поторопиться.

Jowan: Виски был дешевый и паршивый, зато крепкий. В общем, Йовану стало немного легче – настолько, что он мог рассуждать. На него подумают действительно в последнюю очередь, слишком мелкая и слишком трусливая сошка. Коннора, если и приметили, то скорее запишут в желающие зачем-то вытрясти из Йована душу, не в сообщники. Прошлая встреча в «Висельнике» закончилась как-никак синяками для самого Йована. Подождать. Ох, нелегкие будут несколько дней. - Да мне уже… нормально, - пробормотал он, но тут же встрепенулся. – Только один я его не утащу. Он кивнул на труп. Хотелось вымыться и переодеться. Бадейка ржавоватой воды у Йована тоже отыщется, но сначала надо избавиться от трупа. Он подошел к Красавчику и тронул распухшее, еще более уродливое чем при жизни, лицо. - Проверяю, можно ли его тащить. Йован не стал вдаваться в подробности: почему именно лицо. Потому что начни рассуждать «там кожа тонкая, если «вскипятить» слишком сильно, рвется, и наоборот, если выдерживает лицо – остальное тоже не развалится». Коннору не понравятся знания Йована. Коннор сразу поймет, что как раз мертвецов – в том числе, убитых таким способом он видит не впервые. - Можно, - ровным тоном сказал Йован. Спускаться вниз хотелось только чуть больше, чем наблюдать груду вареной плоти у себя посреди комнаты. Из двух зол, как обычно, выбирали меньшее. Труп был тяжелый, какой-то неприятно мягкий, словно того гляди порвется и вывалит побуревшие от жара внутренности. Но держался. Йован пыхтел от натуги, однако тащил довольно спокойно. Брезгливые малефикары – нонсенс. А вот на Коннора поглядывал. Не передумает ли, аристократик?

Connor Guerrin: Склизский пол и то, что шел тоннель под уклон, было настоящим благословением свыше: тащить труп, который того и гляди, лопнет, гораздо проще вниз, чем вверх. В узком коридоре они с Йованом сталкивались плечами, но упорно волокли тело, таща каждый за одну ногу - голову и торс замотали в простыню, чтоб все-таки не прорвало тонкую кожу со студенистым теперь уже содержимым и не залило пол тоннеля. Йован, может быть, и не был рад пожертвовать предметом постельного белья, надо сказать, не шибко чистым, но лучше подстраховаться сейчас, чем расхлебывать последствия. Теперь, когда под мышкой был зажат сапог гнома, и в ноздри заползал приятный даже (то есть, был бы приятным, не знай Коннор, откуда он исходит) запах вареного мяса, смешиваясь с вонью, исходящей снизу, чародей понял, что слегка переоценил свои силы и хладнокровие. К горлу то и дело подкатывала тошнота, Коннор сглатывал, стараясь думать о том, что еще немного, еще совсем чуть-чуть, и все закончится, а под рукой противно колыхался студень из икроножной мышцы... Только бы не стошнить. Только бы не перед Йованом, перед которым он только что изображал взрослого и сильного, покровителя и Создатель знает кого еще. Вот Йован, кстати, выглядел не в пример лучше, после выпивки ему явно полегчало, и то, как уверенно и сноровисто он тянул труп, наводило на мысли, что для него такие манипуляции не впервой. Мелькнула даже мысль, а не поторопился ли Коннор, предлагая ему помощь? Быть может, и истерика была лишь очередным ходом для того, чтобы ударить на жалость... но даже если и так, слово, данное потомком Герринов, назад не забиралось. Коннор предложил помочь, и собирался выполнить свое обещание, даже если оно и было откровенно безрассудным, и грозило вылиться в очередные неприятности. Подумать только, а ведь совсем недавно он раздумывал на тему, что в списке "правонарушений", которых ему можно было приписать, нет убийства. Извольте, теперь есть. Даже если всего лишь "пособничество" и "в порядке самообороны". Как бы там ни было, когда они вернулись в душную темень святилища, Коннор вздохнул с облегчением, и, словно ставя жирную точку в этом эпизоде, обрушил на тело огонь, выплескивая остатки маны, которые восстановились за то время, которое прошло с предыдущего посещения этого зала. На то, как обугливается в желто-красном огне тело, Коннор смотреть не стал. Обратный путь показался длиннее втрое, смрад, казалось, впитавшийся в кожу, волосы и одежду, преследовал их. Коннор старался дышать ртом, но помогало слабо, и снова начинал повторять про себя - только бы не стошнить. Только не сейчас, только не... Дверь погреба, из которой струился мягкий свет масляной лампы, показалась Коннору едва ли не самым прекрасным, что он видел в жизни.

Jowan: На обратном пути Йован думал, что у него закончился период жизни. Очередной. Даже если Общество его не заподозрит и не разрежет на много-много лоскутков кровоточащего мяса, все равно – вряд ли сумеет там «работать». Так или иначе, Красавчик был его, Йована, покровителем. Подкидывал заказы, следил, чтобы дружки не трогали… нет, обратно нельзя. Обратный путь показался коротким. - У меня есть вода, - сказал Йован, снова избегая прямого взгляда на Коннора. Страха не осталось, его сменила усталость и проклевывающаяся откуда-то злость. Несформированная, ненаправленная. Йован пока не знал, что с ней делать. Зато знал: просто мечтает вымыться. - Холодная, - зачем-то уточнил он. – Извини, здесь тебе не замок и не Верхний Город. Впрочем, подогреть у меня сил хватит… Он чуть было не подолжил: я восстановил их. Вовремя прикусил язык. Магия крови – это магия жизни. Когда режешь собственные вены, черпаешь из себя, но чужая жизнь питает и восстанавливает не хуже сочного бифштекса. Сегодня Йован переступил еще одну, очень личную грань: не пользоваться чужой кровью, чужой жизнью. И, зачем лгать себе: понравилось. Только Коннору совершенно не стоит знать об этом. Он вытащил бадью и ковш. Без особого стеснения скинул грязную мантию – перехватил все-таки аристократиков взгляд, пожал плечами. В Башне ванные комнаты по крайней мере, каменными перегородками отделялись, но в крестьянских хижинах и вообще в Нижнем Городе не до стыда. - Одежду сжечь придется, - с досадой проговорил Йован, осматривая заляпанные грязью, трупными соками и костной трухой, лохмотья. Вздохнул: кинжал-кухонный нож он тоже уничтожил вместе с трупом. - Между прочим, она у меня была единственная. Упрека почти не скрывал. - Твою, наверное, тоже, - шелковые рубашки Коннора тоже теперь не годились и на собачью подстилку. – Вот ведь… сплошные убытки.

Connor Guerrin: - Зато на наследство, - не удержался от шпильки Коннор, имея ввиду доставшийся Йовану гномов кошель, - теперь сможешь купить себе две мантии. А если повезет - то и на третью хватит. Где-то на полу валялся еще и золотой, который он собирался предложить бандиту, Коннор так и не успел убрать его обратно в кошель, а теперь искать и вовсе не хотелось. Не обеднеет, в самом-то деле. И на замечание Йована насчет одежды лишь пожал плечами. Подумаешь, минус плащ да один костюм, завтра же он купит себе новые. А может быть, и не будет покупать, последняя посылка от матери изрядно пополнила его гардероб. Вот добираться в Верхний город придется разве что в шелковой рубашке - верхняя одежда вид имела совершенно непотребный. Вслед за Йованом Коннор сбросил с себя одежду вплоть до исподнего: после всего, что они вместе пережили, уж точно не до стеснения. Про себя отметил, что без одежды тот удивительно напоминает Гая - то же изящное сложение, узкие кисти и ступни, худощавое поджарое тело. Вот разве что тевинтерец был смуглым, а Йован - белокожим, почти как сам Коннор, только без веснушек, конечно. Интересно, что бы сказал бывший ученик Кинлоха, если бы Коннор сказал, что сложен он, как аристократ? Кстати, если вспомнить историю Йована, которую тот поведал ему еще в Редклиффе, вполне мог бы быть сыном какого-нибудь местного банна... не зря же его отец так просто избавился от него? Ну... маг, да, конечно, а может быть, и не только в этом дело? Какие глупости в голову лезут, право слово... Отмывал грязь Коннор молча, остервенело намыливаясь едким куском щелочного мыла, которое выдал ему Йован - ну да, не орлейские масла для купания, но тут уж не до привередничанья - трупную гниль и слизь с плесенью лучше мог отмыть разве что раствор, которым конюшни моют. Уже ополоснув волосы и выжимая их, Коннор сообразил, что запах, наполняющий лачугу последние пару часов - запах гнили из погреба, а после - тошнотворный запах вареного мяса, выветрился. Пожалуй, то, что в двери и стенах было полно щелей, в данном случае сыграло только на руку.

Jowan: В процессе мытья Йован на Коннора не глядел. Ну… пару раз мельком, просто опять отмечая – как же изменили его эти шесть лет. Был сопляк, а стал совсем взрослый, поставь их рядом, неизвестно кого сочтут старше. Особенно в темноте, которая милосердно скроет ранние морщины Йована и седину в темных волосах. Йовану пришлось одеваться в домашнее тряпье вида совершенно непотребного. Золото он припрятал: завтра же с утра купит себе чего-нибудь, а если спросят – куда старое дел, пожмет плечами. Запачкал, ответит правду. Да, сильно запачкал. Нет, не отстирывается. «Ерунда. Никто не спросит. Торговцам, что ли, дело до меня есть?» Пора бы привыкнуть, что в Киркволле всем на всех плевать. Добропорядочные граждане с наступлением темноты закрывают окна и двери, толстые, обитые железом, двери и узкие, как бойницы, окна. В Киркволле царит страх. Маги боятся храмовников, храмовники – малефикаров (настоящих, не масштабов Йована), стражники – разбойников, разбойники… ну да, они делают вид, что никого не боятся, но лишний раз нарываться на стражу тоже не торопятся. А мирные жители опасаются всех. - Еще есть виски, - Йован выставил на бочку, заменяющую стол бутыль. В ней плескалось немало: Йован не был любителем пойла. Принимал его скорее как замену снотворному зелью. – И да! Настойка эльфийского корня… или ты уже восстановился? Зависть скрыть не получалось. Йован сел на край колченогой (вместо левой задней – перевернутое ведро) кровати, ударил себя по коленям. - Вот ведь Создателева шутка. Всю жизнь от магии этой долбанной мучаюсь, и хоть бы нормальным магом был. А то так – одно недоразумение… Йован наплескал в глиняные стаканы себе и Коннору, выхлебал свою порцию залпом, отфыркиваясь, как мокрая кошка. - А ты-то вона какой… и мертвецов раскидывать, и мечом махать. Везет же, а! И одежка у тебя шелковая, небось, в Круге тоже мама-папа не забыли. Он шумно выдохнул. - Да… всегда так бывает. Кому жареный гусь, а кому черствая корочка, - Йован рассмеялся. – Слушай, может, мне к демону какому податься? К демону Желания, например. Говорят, они неплохо… развлекают. Напоследок. Все лучше, чем сдохнуть в канаве.

Connor Guerrin: Коннор все еще чувствовал себя неважно, и даже собирался напомнить Йовану про обещанную еще в подземелье настойку, но после его слов, обильно приправленных желчью и обидой, передумал. Пожал плечами, левое все еще слегка ныло, но это можно было пережить. - Мечом махать я начал учиться еще в Редклиффе, положение наследника поколений воинов, знаешь ли, обязывает... - Ответил сухо, понимая, скажи он, что из-за магии потерял в сотни раз больше, чем Йован когда-нибудь будет иметь в жизни, тот не поймет, и наверняка снова напомнит про шелковую одежку. Не собирался он извиняться и за то, что его родители, даже отправив в Круг, оставались любящими и заботливыми. И заботу проявляли, как умели, даже если во время его учебы в Круге она выражалась частыми визитами и гостинцами, а сейчас - модной одеждой и ежемесячной рентой, в то время как родители Йована отделались от него в раннем детстве. - В том, что все неравны от рождения, промысел Создателя, - добавил он, сделав глоток йованова виски. Дрянное пойло, но зато разгонит кровь и заставит позабыть об усталости и ноющей боли в бедре и плече. - А какой-нибудь эльфинажный эльф наверняка позавидовал бы тебе, тому, что с пяти лет у тебя был кров над головой и возможности учиться. Дело не в том, кто мы есть, а что мы делаем с тем, что нам дано. Вот ты, Йован. Ты можешь сказать, что пред Создателем ты чист и что всегда поступал, руководствуясь только совестью и благими помыслами? Вряд ли. Тогда жалеть себя, и утверждать, что он обошелся с тобой несправедливо, не имеешь права. Коннор сделал еще один большой глоток. - А насчет демона Желания... - он с легким стуком поставил стакан на бочку, - я сделаю вид, что ничего не слышал и спишу твои слова на спиртное и нервы. Ведь на самом деле ты не хочешь вспоминать о "развлечениях" демонов... Верно, Йован?

Jowan: Настойку эльфийского корня Йован Коннору все-таки отдал. Просто достал из косоногой же тумбочки флакон – последний, бережно «на всякий случай» лелеемый, был соблазн вылакать содержимое еще когда Коннор синяков навешал, но потом Йован вспомнил, что зелье стоит сорок серебряных. Больше, чем его «заработок» в месяц. А тут – отдал. Из гордости. Или вредности. Гордость знатным полагается, а всяким беглым отступникам не по чину. Хорошо, пусть будет «из вредности». - «Промысел Создателя», - фыркнул он, плеснул еще виски. Хотелось напиться до бесчувствия. – Ты говоришь, как какая-нибудь церковница… чего я хорошего от того Создателя видал? Комнату в Кинлохе? Подставу от этого старого пня Ирвинга?! Да пошли они все… Йован разозлился. И чем горячее становилось изнутри, от желудка и по замерзшим рукам-ногам, почти как от «кипящей крови», тем сильнее разрасталась и злость. Какого вообще гарлока Коннор его воспитывает?! Что он знает? - А, ну да. Демонов ты знаешь, - фыркнул. – Я тебя предупреждал, а ты к ним на поклон побежал. Но о тебе-то мамочка беспокоилась, и все прочее… а обо мне кто? Разве, соседи, которых одержимый в капусту покрошит. Так мне эти соседи вон неделю назад ночной горшок под дверь выплеснули… Йован соображал: несет чушь. Зачем-то мешает старые, новые обиды, мелочь и серьезное, и все вместе – смешно, наверное. Что ж, пусть Коннор посмеется. Он пьяно всхлипнул, утирая голой рукой нос. - Да ладно. Не пойду ни к каким демонам. Я их боюсь. Да и они не слишком-то мною интересуются. Им сильных магов подавай, лакомый кусочек. А я даже демонам не нужен.

Connor Guerrin: На Йована Коннор уставился, будто впервые видел. Да уж, наивно было бы полагать, будто тот в одночасье переменится. Если в подземелье молодой чародей испытывал к нему признательность и даже некую толику восхищения (смог же, преодолел же свой страх!), то это словоизвержение, и особенно упоминание Редклиффа заставила Коннора скривиться, будто он вляпался в что-то склизское и дурнопахнущее, вроде той дряни из подземелья. А еще Коннор никогда не был дипломатом. Возможно, воспитывайся он и далее своим отцом и матерью, научился бы держать себя в руках и не говорить прямо, о чем думает, но сейчас же рубил сплеча. - Какой же ты слизняк, Йован, - с презрением выговорил он, - только и знаешь, что себя жалеть. Ты из тех людей, которых даже золотом осыпь с ног до головы, попеняют, что тяжелое! Плохо тебе, что ты слабый маг, а будь сильным, причитал бы, что от тебя много требуют и демоны не дают прохода. На Общество тебе работать было не в радость, а как только получил возможность избавиться от них, сразу решил, что задницу пьяным выродкам подставлять безопасней, - Коннора просто трясло от желания высказать все и сразу, и жалел он только об одном, что язык человеческий скуден для того, чтобы передать всю глубину презрения и негодования, испытываемого им по отношению к своему бывшему наставнику. - Врезать бы тебе хорошенько, чтобы мозги на место встали, да только снова пачкаться неохота, - он резко встал и подвинул в сторону Йована так и не распечатанную бутылочку с настойкой эльфийского корня. - Забери, обойдусь. Коннор сделал шаг к двери, по привычке потянулся было за плащом, но вовремя вспомнил, что тот безнадежно испорчен. Ничего... холодный воздух освежает, как раз по дороге спиртное выветрится. А ему давно пора в особняк, хватит, засиделся. Уже от порога обернулся через плечо. - От своих слов я не отказываюсь, - глухо бросил он, - обещал тебя отсюда вытащить - сделаю. Только сделай и ты милость: никогда больше не говори со мной о Редклиффе. Иначе клянусь, я тебя отделаю так, что мать родная не узнает. Хотя... она и так тебя не узнает, даже если увидит. Он распахнул дверь в ночную темень, и свежий воздух после застоявшегося воздуха лачуги оказался бодрящим, как ковш холодной воды.



полная версия страницы